Автор: волжанин
mail:
Время: 14.06.19 12:08

о бизнесе на моих глазах




Эта повесть - о начале и конце крупного бизнесе в Москве. Все, что видел сам как друг президента этой компании, однокурсника в Литинституте, с которым жил в одной комнате в общаге, в конце концов умершего от инфаркта. или наложившего на себя руки - от тягот(семейная тайна). а может сбежавшего за границу

Москва – Третий Рим. И четвертому не бывать.

1

Шеф лежал посреди паркетного зала, - и еще издали, от дубовых дверей, входящих пугали большие подошвы неуклюжих ботинок, которые высоко торчали из гроба носками врозь. К гробу можно было подойти не ближе трех метров. Лицо покойного покрывала белая вуаль, - и всматриваясь сквозь кружева, посетители еще раз вздрагивали: у босса были большие уши, и лежал он , как обокраденный, - без бороды! Без той густой, темно-курчавой, которая была основой его имиджа, внушала симпатию и трепет, будто в ней была тайная сила. Бороду эту начисто выбрили, под вуалью виднелся голый подбородок, куцый и бледный, будто стертый слюнявчиком.
Господи, это не Леня! – думали клерки с испугом.- И обувь он носил изящную, небольшого размера.
Отходили от одра с изменившимися лицами, как в теневую завесу, враз забеременев страхом, будто в живот сорвался валун - и утянул лицо, всосал щеки.
Друзей детства и товарищей по техникуму на прощание не пустили, в воротах стояла охрана , которая знала избранных клерков в лицо.
Клерки, все крымские украинцы, земляки босса, выходили ко двору. Спускались по полукружью каменного крыльца, трогали мраморные перила, почему-то холодные, не смотря, что апрельское солнце нещадно слепило. Отводили друг от друга глаза и сторонились.
Оцепенело двигалась к черному «Мерседесу» гендиректор холдинга Лидия Светко, в прошлом строгая математичка, завуч районной школы. Несмотря на легкую сутулость, обернись она, - привлекала бы внимание детской скульптурой лица и глубинной сексуальностью. Что ставило под сомнение слухи о ее легендарной стервозности , скорее допуская вспыльчивость, приобретенную в садистском хаосе подростковой школы.
Неуверенно шагала к «Ягуару» главбух Вероника Небудько, изящно склонила головку в черном траурном платке. Кружевной конец перекинут через плечо, лица, как всегда, не разглядеть, в глаза, вероятно, черные, не заглянуть. Если приглядеться, она прихрамывала, на самом деле, вместо ступни у нее был протез - еще в Крыму первый муж из двустволки разнес ей по ревности лодыжку.
Шли к своим автомобилям, припаркованным у липовой аллеи, и другие начальники. Садились и скоро уезжали.
Директор издательства, а точнее, теперь уже главред Топорков, единственный в холдинге русский начальник, но родом тоже из Украины, из-под Славуты, не имел автомобиля, приехал на такси, ибо еще в пору своего владычества, будучи вице-президентом компании, считал правильным во всем подражать шефу. И принципиально, как шеф, не водил авто, нарочно потерял права, - расплачиваясь, положил их вместе с бумажником на крышу такси и, уходя, взял лишь бумажник. Он коротко, как шеф, стригся, носил, как шеф, подтяжки, отрастил бороду… с которой , однако, сегодня получился конфуз…
Главред, человек совестливый, подражал шефу не то чтобы из подхалимства, а из восхищения, и по мере своего обогащения, высвечивания столичных перспектив, он, районный учитель физкультуры, еще недавно державший поросят в украинском захолустье, просто потерял себя!
На службе он внимательно , как Леонид, всматривался в посетителей, разговаривая, выдвигался над столом - и при этом ощущал в широких плечах тепло от трения подкладок сдавившего пиджака, будто это было тепло от ладоней одобрительно ставшего за спиной шефа. Даже речь его стала похожа на говор начальника - бывало по вечерам, после чекушки, разговаривая сам с собой, он наслаждался вещанием шефа из собственного чрева.
Да что там Топорков! В годы расцвета холдинга в босса влюбились все - от хромой главбухши до последнего менеджера. Да и было за что! Природный такт и образованность, внимательные глаза на широком, идеально белом лице с темной бородой крепкого здравомыслящего купца 21 века – и любой, обиженный по недомыслию или угодивший впросак, мог без труда попасть к президенту на прием, получить терпеливое разъяснение, помощь, а то и при наличии ума предложение роста по карьерной лестнице. И не раз было слышно, как на вопрос: а если клиент надует? - отвечали:
- А для это Леонид Григорьевич есть!
Говорили уверенно, с нескрываемой гордостью.
В те годы фирма стремительно шла по волнам нового российского предпринимательства. Планктон хорошо зарабатывал, устраивались на работу в потертой одежке, через пару месяцев одевались в шик, шеф устраивал дорогие корпоративы, Новогодние балы с ломящимися столами на тысячу человек.
Но за пятнадцать лет судно проржавело, стало тонуть и село на мель, а когда проворовавшийся капитан внезапно умер, всех охватила паника.

2


О покойном в день прощания не обмолвились ни словом. Все - потом, потом! Дня через три . Да и то лишь по телефону, - подождав ,кто самый дерзкий , кто посмеет первым высказать крамольную догадку. Ах, хорошо бы о крамольнике ради будущих ништяков сообщить вдове , которая стала наследницей всего и вся, но нельзя! Теперь надо держаться вместе, ибо все облапошены скопом, связаны одной паутиной – кроме неоплаченных баснословных зарплат, процентов и не переоформленных под ПМЖ сельскохозяйственных земель, которые им босс подарил и там выросли замки, - все были связаны еще и непосильными долгами, которые набрали в банках в пользу холдинга на свое имя. И как теперь этот узел распутать ? Как заполучить? Как отдать в банк? Как - если все нити паутины ведут к мозгу покойного, а мозг тот закоченел в гробу комком спекшейся крови?
Вляпались, вляпались! Впору лезть на деревья и давиться в ряд, кто на чем: на колготках, на резинке подтяжек, на кожаном ремне протеза…

Топорков выдержал только два дня. Выпив из чекушки пару стоп, позвонил гендиректору.
- Лида, – глухой голос его, повинуясь закону физики, звучал по телефону, как могильный. Однажды он насмерть перепугал саму супругу шефа - « Что?! Что с ним случилось! - закричала та в трубку, когда он из подземелья, от зарытых кабелей, проскрежетал ее имя.
– Лида, тут такое дело, – сказал Топорков.- Говорят, не очень похожий. Тебе не показалось?
Та, будто ждала этого:
- Похож , но, кажется, не он.
- Да?.. - Топорков выдержал благоразумную паузу.
- И уши какие-то не те, - добавила она.
- Какие?
- Большие.
Она лезла впросак – неосторожно, по-девчатьи. На мгновенье он представил ее детское выражение лица, которое обреталось обычно в тяжких сомнениях, - и увидел ее с этим выражением, запрокинутую на столе, с задранной юбкой…
- М-м? А уши у покойных не опухают? Ну, там особенности оргазма, фу ты!.. организма, последствия болезни. Или химическая реакция какая?
- Не знаю, - ответила та и вдруг замолкла. Кажется, опомнилась - и теперь Топорков представил другое лицо - замкнутое, смятое неуютом, когда она врала ему про зарплату, чтобы побольше выкроить себе, а он нудно мялся в ее приемной.
Раскрутить на полную откровенность не получалось. Хотя она сказала уже достаточно. Он сам перешел в наступление.
- Я думаю, зачем они бороду сбрили?
- Нина сказала : нечаянно.
Нина Григорьевна - родная сестра покойного и подруга Лиды, с которой работала в одной школе. Став помощницей президента, она способствовала продвижению подруги по служебной лестнице и понижению Топоркова - за его язык и вражду с ее мужем, Юрием Павловичем, человеком с женским голоском и ирокезом на голове.
Топорков считал себя на иерархической лестнице выше шурина президента, ибо значился вице-президентом, и однажды оскорбил Юрия Павловича словом. С удовольствием рассказал об этом самому шефу , который тоже недолюбливал шурина за бабий гнус, мелкое воровство и петушиный гребень на голове.
-Гм! Как это «нечаянно»? – возмутился Топорков, - то есть тамошний труположец, в морге, щеки бритвой подчищал , «нечаянно» задел бороду - и она осыпалась?
- Не знаю.
- Ага! И милиционер, участковый, тоже нечаянно не пришел? И участковый врач? Они их прямо так чаяли! а те чаяли не очень и не пришли свидетельствовать? Мдяяя…- протянул Топорков.
- Тут что-то не чисто, - согласилась та, осмелев от его откровения.
- Сколько ты должна банку?
- Четыре миллиона! – тут она заплакала. - Фирму скорее всего Ольга закроет, не будет она возиться. Откуда я буду брать ежемесячно сто тысяч ? Мне ведь еще за ипотеку надо по сорок пять отдавать…
Топорков и жалел Лиду и злорадствовал: еще недавно, в новом чине, ходила, как петушица, распинывая цветные подолы, и зарплату полностью получала, и по ипотеке ей выдавали, а он, пониженный до главреда, постоянно выпрашивал себе хотя бы одну треть из причитавшегося.
Шеф и Топоркова уговаривал взять ссуду в банке, но не очень настаивал, ибо и без того задолжал ему по зарплате два миллиона и давно обещанное – переоформление земли под коттеджем - так и не начал. Земля оформлена была под сельхозугодья, заложена в банке, теперь придут коллекторы, скажут - уноси свой коттедж, а поле под ним мы забираем.
- Беда, Миша, пришла! – прорвало гендиректора. - Мы жили и думали, знаем, что такое трудности, в 90-х через все это прошли. Но вот оно обрушилось – настоящее-то горе. Господи! На мне ведь и уголовные дела - за неуплату налогов, за умышленное банкротство, сколько раз мы меняли юрлицо , сам знаешь. Сохнуть мне теперь в паутине и жужжать. На рассвете просыпаюсь от испуга. Где я возьму четыре миллиона, безработная?
- Как безработная ? – не понял Топорков.
- Нас скоро всех уволят, говорю же - фирму закроют. Не зря он «умер», не зря. Чтоб очиститься - от нас, от судов, от партнеров. Господи, лучше бы я в Крыму преподавала математику! –насморочно всхлипывала она ,- ела картошку из огорода, была при маме, без долгов, без страхов, и мама бы не умерла…
- Ничего, Лида, может, обойдется, - соврал Топорков, подождал и, услышав в ответ лишь всхлипы, повесил трубку.


3

С Вероникой Небудько он никогда не был в близких отношениях, не откровенничал. Главбух – это сейф , а с сейфом дружить невозможно. Да и кабинеты их были на разных этажах, непроизвольное общение, которое часто сближает, случалось редко. Личная драма сделала ее скрытной, взор у нее был потухший, даже приглашая в кабинет для выдачи денег, глаз она не поднимала - мела взглядом по полу в сторону двери, молча отчитывала за столом купюры и провожала взглядом в абсолютной тишине. И тут, в телефонном разговоре, она как будто прятала голос.
- Слушай, почему его увезла в морг скорая помощь, а не труповозка? – сразу перешел к делу Топорков.- Скорая не должна этого делать. Что скажешь?.. Алле!..
- Да, это не ее дело, - был ответ.
- И участкового милиционера не вызывали. А сделать это должны были обязательно! Зафиксировать факт смерти. Слышишь, алле!..
- Руки не те…- сказала та и опять замолчала, ему показалось, что она скло нила голову и грызет семечко.
- Руки были прикрыты вуалью. Я как-то не всмотрелся. Какие руки?
- Большие, припухлые. Как у дровосека.
- Да? Это важно, - сказал Топорков, будто впервые это слышал.
- И растопыренные ботинки.
- Да, он косолапил, ходил носками внутрь.
Перед глазами Топоркова встали раздвоенные подошвы, он вспомнил , как замешкался в день прощания, отходя от гроба, не знал, как выходить - носками внутрь или врозь?
Если носкам внутрь – значит показать, что не признал смерти шефа, предан косолапости как сути оригинала. И это бы означало бунт.
Ведь если выходить носками врозь, значит показать , что принял игру, преклоняется перед фальш-трупом. И если шеф с чердака наблюдает в щелочку, то доволен, оценит его смекалку.
Но тогда плакали денежки Топоркова! Ведь получится, что Топорков отрекся от него, живого, и не с кого теперь спросить - и по зарплате и по земельному участку. С мертвеца спроса нет, шеф и живой не особо потел по этим поводам.
- Все сомневаются, кто видел его в гробу, – сказала вдруг Вероника. - А если прямо, говорят - не он. Даже секретарша Рада.
-Рада разве приезжала?
-Да.
Отрывистым «да» она дала понять : это веский аргумент, женщины лучше других знают тело своих любовников.
- Сколько ты должна в банк? –спросил он.
- Шесть миллионов.
- Шесть? Зачем ты согласилась?
- У него были материальные рычаги.
- Он намекал, что в случае отказа , не будет выдачи за ипотеку?
-Нет, не намекал, мы сами понимали.
- Сколько человек таким образом взяли ссуду?
- Восемь.
- Во-семь?!
- Да. Даже его родная сестра.
- Ну, за сестру-то Ольга Ивановна отдаст, - сказал Топорков и тотчас спохватился, приврал: - да и вам отдаст. Ведь последний миллиард, что он брал лично, где-то лежит. Я знаю, что в последние годы ни во что не вкладывал. Да ты и сама как финансист знаешь. Ну, будь здорова. Особо не переживай.
Продолжение следует

ОТВЕТЫ
ФОРУМ
ОТВЕТИТЬ
цитировать клавиатура транслитер транслитер2

Имя ОР
Почта
Заголовок  






© Все права защищены грубой физической
v.0.54


Время создания страницы 0.003561 секунд!