Начало дискуссии: мини волжанин (04.12.18 18:58)
Ответ на: мини волжанин (04.12.18 18:58)
Автор: Сударушка
mail:
Время: 04.12.18 21:56

макси (напомнили, нашла в старых тетрадках)

Лекарство от одиночества

"Был ли у меня некий период жизни, предшествовавший младенчеству? Был ли это тот период, что я провел в лоне матери, или какой-то иной? ...А что было до этой жизни, о Господь моей радости, пребывал ли я где-либо, или в каком-либо теле?"

Блаженный Августин


Трудно сказать, сколько прошло времени после того, как он принял лекарство от одиночества.
После смерти жены, за ним присматривала соседка, а потом он вдруг оказался в доме для престарелых. Конечно, будь у них с женой дети, не пришлось бы испытывать эти унижения, но с детьми не сложилось. Принять снадобье уговорил местный врач, когда-то подававший надежды, а нынче спившийся и потерявший не только будущее, но и настоящее. Чудом сохранившиеся в эскулапе остатки фантазии проявлялись неожиданным образом в периоды выхода из запоя. Лекарь испытывал на обитателях богадельни очередную "последнюю разработку" - отвратительное варево из ингредиентов, доступных служителю Гиппократа подобного ранга. Снадобья готовились в мутных колбах облупленной лаборатории, расположенной в затхлом подвале. Безнаказанность гарантировалась никомуненужностью и всемизабытостью подопытных.
Пить подозрительную гадость старик долго отказывался, но кости жестоко ломило, бесконечные полоски бегали перед глазами, закручиваясь в спирали и переплетаясь между собой, пока взор не застилала черная пелена. К тому же, упрямец в грязном халате убедительно обещал не только избавление от недугов и неприятностей, но и неземное блаженство. В конце концов, бедолага сдался и выпил залпом размешанные в стакане с водой вонючие порошки. Стало муторно, затошнило и вывернуло наизнанку. Он обтер заскорузлым рукавом усы и бороду и вскоре уснул. А утром не проснулся. Очередной труп без вскрытия сожгли в крематории, но сон продолжался.
Потянулся узкий светлый тоннель, за которым возникли горы высоких облаков. Он карабкался на них и съезжал вниз, снова взбирался и спускался, продвигаясь вперед в непостижимых для него самого поисках, пока, наконец, подтянув ноги к животу, не нырнул в неизвестный сосуд, да так и остался там, болтаясь в чем-то гладком и текучем.
Жидкость вокруг становилась то теплой, как парное молоко, то холодной, как вода в проруби. Иногда его поглаживали и разговаривали с ним. Сквозь сон доносились ласковые голоса, хотелось ответить, но не получалось. Ни разу во время бесконечного сна он не почувствовал себя одиноким. Может поэтому, совсем не хотелось просыпаться. Но пришлось все-таки. Жидкость внезапно забеспокоилась, и куда-то понесла с невероятной силой. Голову сковал, едва не раздавив, тугой обруч. Неожиданно громкий крик чуть не оглушил, а слепящий свет резанул невыносимой болью. Его вытолкнуло наружу, а там схватили и потащили, отделяя от чего-то важного и нужного. Делать этого было ни в коем случае нельзя, но разрешения никто не спрашивал. Остатки связующей нити стянули узлом, его самого на мгновение опять опустили в жидкость, а затем обмотали большим куском мягкой материи. Потом во рту оказался маленький шарик, полный притягательной влаги. Но удовольствие длилось недолго, шарик вскоре отняли. И в этот самый момент вернулось одиночество.
Шарик появлялся и исчезал, а вместе с ним появлялись и исчезали ангельские крылья, которые обнимали и качали. Сладкие ощущения прогоняли одиночество и улыбка воцарялась на розовом личике. Вверху сияли две ярких звезды, под которыми двигался интересный предмет, похожий на пухлое облачко, уже виденное когда-то во сне. Оно то и дело разрывалось посередине, выпуская невыразимо приятные звуки. Постепенно все вокруг приобрело четкие очертания и превратилось в постоянно пополняющийся набор предметов и представлений. Звезды оказались мамиными глазами, а облачко - губами, теплыми и нежными. Мама подходила, и мир наполнялся радостью. Она отходила, и становилось грустно. А ещё через какое-то время оказалось, что каждый предмет имеет свой цвет, а каждый цвет - свое название, что всякую попадающую в руки вещь можно разобрать на части, а иногда даже и собрать назад. Выяснилось, что у него есть папа, бабушка, дедушка, дядя с тетей и собака. Да и вообще, появилось столько всего, что скучать стало некогда.
Позже его отвели в высокий дом в большом парке за забором, где было много детей, внимательная воспитательница и заботливая няня. Там он с удовольствием играл с детьми, бегал по аллеям, и совсем не чувствовал себя одиноким. Но однажды его забыли забрать. Терпеливая дежурная не отходила от него до самой темноты. Наконец, пришел папа и по дороге домой рассказал, что мама в больнице, а назад вернется с братом или сестрой. Стало страшно. Раз мама не пришла сама, значит, он ей надоел и она решила заменить его другим ребенком. В животе засосало, как от голода, видимо, опять вернулось одиночество и стало медленно втягивать его в себя изнутри. Одиночество не покидало до тех пор, пока мама не вернулась домой, счастливая и веселая, с огромным букетом красных роз и большим белым пакетом, перевязанным розовой лентой. "Сыночек мой родной! Как же я по тебе соскучилась!" - воскликнула она, обнимая его и целуя. Так в квартире появилась сестра, а мама, вопреки ожиданиям, стала относиться к нему еще лучше. У нее теперь было столько любви, что с избытком хватало на всех. Очевидно, она раздобыла ее там же, где взяла эту курносую куклу с фиолетовыми глазами и сморщенной красной кожей, без устали пачкающую пеленки. Девчонка была презабавная. И мама всегда, когда кормила ее, сажала его рядом и обнимала такой доброй и родной рукой, какой не было больше ни у кого на свете.
Детсад остался позади. Началась школа со строгой седой учительницей в очках, внезапными звонками, клетчатыми тетрадями, большим разноцветным глобусом, множеством неожиданных открытий и новых знакомых. Домой он всегда возвращался с соседским мальчишкой, и вскоре их стали называть "не разлей вода". Дедушка куда-то надолго уехал, и бабушка переехала к ним. Сестренка училась ходить, папа с мамой часто смеялись, и все были друг другу нужны. Как-то он разрисовал парту чернилами: кораблики, солдаты, самолеты, лес, и даже автомобиль, точь-в-точь такой, как у дяди. Но вместо похвалы училка оттаскала его за уши и отвела в кабинет директора, куда вызвали маму. Мама спокойно отвечала на все вопросы, долго выслушивала нравоучения, а потом расплакалась, забрала его и отвела в другую школу, где у всех мальчишек уже были друзья, а он оказался совершенно один. Да еще никак не унимался задиристый дылда Баранов, которого он все-таки отметелил однажды. После этого случая пацаны стали ходить за победителем табуном, а девчонки делились бутербродами и заискивающе заглядывали в глаза. Так он расправился с одиночеством.
Годы летели, а оно не возвращалось. Пронеслась школа, промелькнул университет, сложилась карьера. Он легко написал кандидатскую. Женился, стал начальником, купил машину, построил дачу. Вырастил детей, защитил докторскую, объездил почти весь мир и получил государственную премию. Иногда, правда, просыпалось внутри смутное беспокойство, но случалось это крайне редко, и он не позволял себе расслабляться, избрав путь победителя раз и навсегда. Конечно, временно-пространственные ощущения менялись: в двадцать жизнь казалась бесконечной, в тридцать он понял, что это не так, в сорок горизонт ощутимо приблизился, а в пятьдесят героя попытались потеснить другие. Но он был необходим многим, а главное, самому себе. И места своего не уступил. Благоразумно распорядившись судьбами молодых нахалов, приобщил к своей деятельности тех, кто счастливо совмещал способности исследователя или задатки управляющего с удобным характером, и без сожалений избавился от неудобных. Отправил дочерей учиться заграницу, женился во второй раз и произвел на свет сына. Теперь он не сомневался, что победил одиночество окончательно.
Несколько лет тому назад не стало мамы. Сестре так и не удалось отказаться от гастролей, и с трудом вырвавшись с международного симпозиума, он сам организовал похороны. А вечером после поминок вернулся в опустевшую мамину квартиру...
В последние годы родители с ним почти не виделись. Жизнь была заполнена до краев, катастрофически не хватало времени. Но он оставался заботливым сыном: доставал им путевки в дорогие санатории, приглашал лучших врачей, покупал самые современные медикаменты, а когда умер отец, переселил мать ближе к себе и нанял ей хорошую домработницу. Мама была всем довольна, никогда не упрекала его и лишь изредка спрашивала по телефону, не может ли он раздобыть лекарство от одиночества. "Я рад, что ты шутишь, значит, настроение хорошее, - отвечал он. - Все лекарства доставит тебе секретарша". "Но именно это мне хотелось бы получить только от тебя", - не унималась женщина, и слышала в ответ: "Хорошо, как только освобожусь, обязательно привезу."
...Он не знал, сколько просидел в кресле. Рядом стояла пустая бутылка сорокалетнего "Макфайлза". Тьма висела над миром и давила невыносимой тяжестью, а одиночество высасывало изнутри. С фотографии в дорогой траурной рамке, стоявшей на "Соньке" последней модели, улыбалась знакомым розовым облачком молодая красивая женщина. Он ощутил прикосновения неповторимых рук, услышал ласковый голос: "Сыночек мой родной! Как же я по тебе соскучилась!" - и впервые за полвека горько расплакался.
ОТВЕТЫ
ФОРУМ
ОТВЕТИТЬ
цитировать клавиатура транслитер транслитер2

Имя ОР
Почта
Заголовок  






© Все права защищены грубой физической
v.0.54


Время создания страницы 0.023513 секунд!