Автор: волжанин
mail:
Время: 27.11.17 11:54

подряд не публикует. попробую сюда. гл 11

11
Он стоял на коленях, мать лежала на диване, где умерла. Гроб еще не привезли. Всматривался в подвязанное платочком, неподвижное белое лицо с темными шелковистыми бровями. С умилением, с горькой улыбкой любовался. Сейчас он ощущал лишь одно, очень важное, после чего измениться его жизнь:
- Ее больше никогда не будет!
- Не будет, милый… - повторила сзади тетка Авилова, она, беспокоясь, наблюдала за ним от двери.
Он утерся, поцеловал еще теплое лицо, хотел подняться, но вопреки расставанью, с судорожным вздохом, нагнулся и опять поцеловал еще раз; поднялся с колен и вышел на улицу.
На улице его ждала Анька.
- Можно я пойду, пап? – спросила она, до красна потирая ладонью ладонь. Она отпрашивалась, чтобы не видеть мертвого тела.
- Хорошо, иди,- сказал он с пониманием.
Анька прошла тротуар и села в автомобиль. Автомобиль развернулся и стал удаляться, на заднем сиденье покачивался на вешалке синий китель с погонами капитана юстиции.
Во воре дома он начал раздавать деньги женщинам, чтобы мать помянули. Женщины взглядывали на поданную купюру, сжимали ее в руке и быстро уходили.
У подъезда кто-то дико завопил:
- Мамочка моя! Марьям –апа умерла! Ого-го-го!
Это был Леша, напомнил о себе. Он сидел прямо на асфальте. Саня подошел, сунул купюру и Леше, тот посмотрел в ладонь и взвыл еще пуще.
Это был сожитель Ольги. Кто их свел, Саня не знал. Леша выпал, как из дымохода, грязный, с семью судимостями и семью килограммами советских копеек в черном мешочке. В таком мешочке советские школьники прежде носили вторую обувь. « Ольга! скоро мы станем миллионерами! В этих копейках платина! Это твое!» И картинно бросил увесистый мешок к ногам Ольги. Мешок устойчиво тюкнулся в пол, как рыхлая гиря.
Польщенная Ольга, сидевшая на диване, скривила от удовольствия рот.
Леша клялся, что был чемпионом Российской федерации по шахматам. У него была хромая мама-еврейка, преподавала литературу и прихрамывала точно также, как Ольга ( Ольга из-за проблем в крестце начала припадать на одну ногу).
Ольга восхищалась им, рассказывала о нем родне и потихоньку снискала право жить с ним в квартире тети Маруси. Потихоньку он приучил больную Ольгу выпивать, родственники видели –дело неладное . Однажды приехал муж Даны, бывший группировщик, выволок Лешу на улицу, избил и пригрозил –если Леша еще раз в этой квартире появится, то его распнут на двери, как знаменитого сородича …
Но все спутала сама Марьям-апа. Пусть Ольга живет, ей надо!
Приезжал наведать мать Саня.
Маленькая, в белом платочке встретила его поцелуем в прихожей, в руке кастрюлька с чем-то желтым.
- Что это у тебя?
- Горох.
- Горох?
- А молодоженам варю.
- Горох?
- А съели все.
- Где они? - спросил Саня, мысленно засучивая рукава.
- А они вон - у себя спят, – сказала мать. И добавила с улыбкой: – «кчоклышып ».
Татарским она владела в совершенстве.
Саня прошел в кухню. Сел за столик и начал выражать недовольство в отношении Леши, мать сидела напротив.
– Не сметь! – оборвала она строго. И постучала пальцем по краю столешницы. - Сам-то с Наташкой живешь!- нахмурила брови и опять грозно постучала костяшками пальцев по столу: - Не смей!
Иногда, душевно расслабившись, она говорила, что Леша – посланник ее младшего братика Николая, умершего во время войны. Подперев рукой щеку, любовалась Лешей со стороны. Называла Коленька. Леша был в восторге и на лету исполнял любое желание Марьям-апы. В отличие от ленивой, неповоротливой Ольги, пулей летал в магазин и приносил все, что заказывали.
Ольга призналась Сане, что у них поздняя любовь. С улыбкой удовольствия произнесла ему на ухо: «Леша сказал мне: «изменишь - горло перережу».
Тетя Маруся росла в семье старшим ребенком, всегда стояла за родню горой. За родню она могла последнее отдать .За это ее очень ценили родственники. Но тут-то и кроилась неприятность. Пользуясь ее гостеприимством и отъездом Сани, к ней зачастили бедные родственники. Из тех – из пьющих. Сыновья младшей Галиуллиной. Просили денег взаймы, порой устраивали пьянки прямо в квартире. Она их не гнала. Для вдовы-старушки, угнетенной тишиной и одиночеством, это было возвращением к жизни. Ей нравилось, что во всех комнатах горят лампочки, трещит телевизор, стоил галдеж. Она со стороны с интересом наблюдала за пьяной беседой своих мужалых внучатых племянников.
Ко времени получения пенсии и Саниных переводов чаще наезжал племянник Эмиль, красавец альфонс, регулярно спаивающий дочь предпринимателя на деньги этого предпринимателя. Предприниматель, седовласый отец некой Тани, устраивал на Эмиля охоту – настоящую - с ружьем, но лис во время уходил. Таню познакомила с Эмилем как раз Ольга, - в очередной раз пребывая психиатрической больнице. Она от души предложила подружке: хочешь синеглазого брюнета? Энрикэ Иглесиаса? – Хочу! хочу! - закричала та… И еще до выписки полоумные надули всех охраняющих умных – тайная встреча состоялась. И девушка в 28 лет впервые познала, что такое счастье. Кто скажет, что такое - настоящая любовь? А вы спросите у Тани. И еще стоит доказать, кто в этом искаженном мире больше пациент: Таня, имеющая счастье жить с Эмилем, копией Энрикэ Иглесиаса (пусть и не поющей копией, но ведь и оригинал не умеет петь) - или плешивый психиатр, светящийся в своем кабинете землистым лицом, наверняка брошенный женой, наверняка ветеран-ананист с самого подросткового времени? Кто больше из этих двоих пациент? Так то!
После возлияний с Эмилем у девушки обострялась болезнь, и ее вновь отвозили на Ершова. А Эмиль наезжал к бабке.
Однажды у Марьям-апы пропала вся пенсия, которую она хранила под матрасом. Исчез и орден Отечественной войны с пиджака покойного отца. Пропала даже папироса из кармана, которую отец перед смертью не докурил, та папироса, о которой в песне поется…
Саня конкретно не мог винить в этом именно Эмиля. Потому что там крутился с девицей и брат Эмиля - старший Инвар, отсидевший срок за изготовление автоматического оружия. Тот же Леша мерцал там сальными шароварами. Приходили и друзья Леши. Разгневанный Саня наезжал к матери внезапно – в надежде застать шоблу. Но все неудачно.
Матери было за восемьдесят. Она жаловалась на камень в животе. Ей прописали подсолнечное масло – по столовой ложке три раза вдень. Масло она не любила. Ей помогал анальгин. И в тот вечер, когда она в очередной стала жаловаться на камень, морщась и плача, просила анальгин, Ольга сгоряча налила ей полчашки подсолнечного масла: вот тебе, анальгин! пей!
Та взяла пиалу обеими руками и послушно, мелкими глоточками выпила. Вскоре поджала грудь рукой – прилегла на левый бок, дабы весом придавить скачущее сердце. И в конце концов сдалась, подчинилась судьбе – умиленно сомкнула веки…

12

ОТВЕТЫ
ФОРУМ
- Re:гл 12 ~ волжанин (27.11.17 12:56)
- Re: Re:гл 13 ~ волжанин (27.11.17 15:55)
- Re: Re: Re:гл 14 ~ волжанин (28.11.17 14:46)
- Re: Re: Re: Re:гл 15 окончание ~ волжанин (28.11.17 14:47)
- Re: еще раз - удалить. есть еще ошибки. мелочь (-) ~ волжанин (27.11.17 12:21)
ОТВЕТИТЬ
цитировать клавиатура транслитер транслитер2

Имя ОР
Почта
Заголовок  






© Все права защищены грубой физической
v.0.54


Время создания страницы 0.004194 секунд!