Начало дискуссии: гл 9 волжанин (24.11.17 19:19)
Ответ на: гл 9 волжанин (24.11.17 19:19)
Автор: волжанин
mail:
Время: 24.11.17 19:21

Re: гл 10

10
Теща понемногу начала передвигаться – волочила одну ногу, двигая впереди себя венский стул. На углу теряла башмак, оборачивалась, цепляла его большим пальцем ноги и двигалась дальше… В тот вечер Саня забрал Наташу от терапевта, у нее было пониженное артериальное давление; накупили на рынке овощей, лекарств в аптеке, долго пили чай у Софьи Вильсоровны; на дачу выехали довольно поздно.
Предосенняя безлунная ночь, дорога избита, фонари на столбах погашены. Неожиданно вырастает у обочины пешеход, оборачивает бледное лицо... В садовой пойме, куда они стали съезжать, висит густой туман. Осень в низине наступает рано. В середине августа снимают помидоры, для хранения обрабатывают составом, а картофель второй год погибает от фитофторы: опрыскивание не помогает – ботва вянет участками, будто ходит тут ночами нечисть, косит, утром глядь – погибла новая полоса. Остается в земле то, что успело вырасти до цветения - картофелины с яйцо. Да и то – хлеб. Молодой картофель выкапывают, жарят- катают на сковородке, а после - с маслицем да с лучком…
У реки, над зарослями пырея, туман висит густыми слоями; переливается в качком свете фар; туман, кажется, поглотил весь мир, заглушил звуки, тревожный и беспокоящий. Да это и не туман… Это дым! Дома на соседней улице едва виднеются, торчат из него, как притопленные баржи. А из фундамента крайнего валит дым – густо и весело, в несколько струй, как из-под крышки кипящей кастрюли.
Саня остановил машину, прошел к соседям, поднялся на крыльцо и постучал в дверь. Минуты через три из подсвеченного лампой обиталища вышел Михаил Адамыч, пожилой белорус, сухощавый, курчаво косматый; он еще не ложился; вытолкнулась следом и его верная супруга, низенькая и пухлая Надя. Увидела клубы дыма и заголосила.
Быстро собрались дачники. Молча, с суровыми лицами стали носить ведрами воду в прикатанную бочку. Сообщили в пожарную часть и в город - хозяевам бедствующей дачи. Хозяева приехали быстро. Отперли замок, отворили ворота низкого гаража, там - боковая дверка, и оттуда валил дым. Мужчины с ведрам подходили и, пригнувшись, плескали воду в открытый лаз - невесть куда. Выбегали ,кашляя и морщась от дыма.
Жена Адамыча причитала:
- А мы и не знаем! Телевизор смотрим. Сгорел бы ты у меня, Миша! И я с тобой! – вопила еще громче.
Ее паника передалась мужу. Адамыч засуетился.
- Саша, что делать? – судорожно хватал соседа за локоть. – Саша!
Подвал кирпичный, перекрыт железобетонными плитами. И даже если полыхнет от прибытка воздуха, опасность небольшая, пламя - в плену бетона. Поведение Адамыча, в жизни человека сурового, не удивило Саню. Судьба не раз сводила его с таким типом людей, на пожарах они паникуют, теряют рассудок. Они не трусы. Наверное, это у них в генах, в крови. Возможно, это тот страх, который испытывали их предки от вида полыхающего жнивья, жилья, превращающихся в уголь детей и сородичей –под гиканье и посвист скачущих с факелами кочевников…
Саня огня не боялся. Наверное, это было у него от матери. Однажды, когда он был маленький, соседка стирала белье в сенях, здесь же готовила пищу на керосинке. Покрутила фитиль и вдруг вспыхнула вся керосинка. На крик прибежали соседи, кто-то плеснул из ведра. Пламя зашипело, возросло и ударило в потолок. Зацепили керосинку кочергой и стащили на пол – к двери, тут загорелись и пол и подполье, куда потек керосин. Тогда и появилась тетя Маруся, мать Сани. Вошла в сени, схватилась за корыто, полное мыльной воды, и опрокинула его набок. Волна ударила в плинтусы, отскочила, слизнула с пола алые гребешки и потекла через щели в подпол, заливая пламя на земле. Саня помнил в сенях соседей те большие половые щели, расточенные огнем, которые потом закрасили охрой.
У него самого в Казани горела баня - ночью он увидел из окна спальни, что стеклоблоки в парной покраснели. Откуда? Свет выключен. Значит – пожар! Еще вечером Анька, пришедшая с мороза, бегала в парную греться. Для пущего жара повернула озябшими пальцами газовый краник, поленилась нагнуться – глянуть в топку, помылась и ушла. Огненная газовая шлея прошла по дымоходу, лизнула ночное небо, заклокотало, того и гляди –вылетит, крутясь в своей катапульте, баба –яга с метлой. Железная каменка накалилась до предела, вспыхнул деревянный пОлок, сухие, как порох, стены…
Случай не радостный, но поправимый. Вот только воды под рукой всего - ведро. Водопровод от строящегося, еще неотапливаемого коттеджа Димы в ту зиму замерз. Было еще полведра – под рукомойником. Полтора ведра на весь пожар. Надежда была одна - попасть в раскаленную каменку. Иначе беда. Рядом соседская баня, а с нею впритык жилой дом. Саня перекрыл газ, взял оба ведра и, теряя шлепки, саженями замахал к бане через сад. Снежный наст держал лишь мгновенье, лед резал голые лодыжки до крови. Саня совершил ошибку. Еще через стеклоблоки видел - в парилке полыхает, в нижней части стен, в опилках, мышиные ходы, оттуда поступает воздух, необходимый для горения. Можно уверенно распахивать дверь – пуще не полыхнет. Ошибка его была в том, что он сгоряча распахнул дверь - на вздохе, и тотчас захлебнулся от волны черного дыма, в голове помутилось; он рухнул на колено, задвинул дверь, пригнулся. В раздевалке из подполья прибывал ледяной свежий воздух; он пришел в себя, продышался, сосредоточился, вновь распахнул дверь и с размаха – с колена плеснул прицельно как можно дальше - в печь. Раскаленная стальная каменка будто взорвалась. Дверь захлопнул. Через минуту окатил каменку из второго ведра. Густой пар мгновенно задушил пламя на стенах и в пазах. Даже тление опилок на чердаке издохло.
Теперь он успокаивал Адамыча, уверял, что уже не полыхнет: та вода, что внутрь сейчас наплескали, уже дала пар. Да и в окружении бетона пламя наружу не вылезет.
Хозяйка дачи, молодая дородная баба, в ситцевом платье, мощно двигала бедрами – носила воду.
- Чего стоим? - озверело закричала на пожилых зевак.
Люди испугались, отвернулись – ища ведра, или просто шагнули прочь.
Даже Эмма Ефимовна, пожилой хирург, женщина строгая, струсила:
- Мы поливам, Валя, поливам!..
Произнесла на деревенский манер.
Прибыли пожарные. Залили подвал из брандспойта, выволокли и бросили во двор четыре шпальных бруса, обглоданные тлением. Затем вытянули электропровод, и всем стало понятно: дом обогревался помимо счетчика – этот левый провод, лежавший на брусках, не выдержал, перегрелся и начал палить дерево.
Пожарным дали взятку, и мощные красные зилы, глухо урча, попятись в гору – вон из поймы.
Был уже шестой час утра. У Наташи опять упало кровяное давление. У Сани в глазах прыгали мошки. Он умылся, разделся, лег, провалился в тяжелый сон. Но его потащили обратно. Невыносимый трезвон будоражил мозг. Он нащупал на столе трубку, приложил к уху:
- Алле.
- Мама умерла, - сообщил женский голос. Издалека. Из Казани. - Тетя Маруся умерла…
Саня замер, цепенея, а Наташа, приподнявшая голову у его плеча, заплакала.

11

ОТВЕТЫ
ФОРУМ
- чего изволите ?(-) ~ волжанин (26.11.17 18:41)
- Да я разве ж изволю? Я просто страдаю...(-) ~ merwan (27.11.17 13:45)
- Да что ж такое, то понос, то золотуха, сколько ж можно? Обычно и в промежутке хоть что-то бывает.(-) ~ merwan (26.11.17 17:24)
- верхний пост сюда (-) ~ волжанин (26.11.17 20:56)
ОТВЕТИТЬ
цитировать клавиатура транслитер транслитер2

Имя ОР
Почта
Заголовок  






© Все права защищены грубой физической
v.0.54


Время создания страницы 0.007556 секунд!